Праведница.

Праведница.

При всем при том я не помню бабушку сломленной, убитой горем. Наверное, дело было в том, что бабушка была глубоко верующей. Темную от времени икону Богородицы на «божнице» в ее доме я помню чуть не с рождения, как и худую седовласую фигуру в ночной сорочке, шепчущую молитвы у моего изголовья. Мама работала в научной библиотеке и, боясь неприятностей, строго-настрого запрещала бабушке крестить меня или водить в церковь, но молиться запретить не могла.

Кстати, икону бабушка держала в красном углу и в те времена, когда за это можно было отправиться куда Макар телят не гонял. Не боялась. Говорила: «Сначала меня из моего дома ногами вперед вынесут, а уж потом Матерь Божию!» Поэтому я никогда не стесняюсь носить крестик и креститься на церковные купола, как бы странно окружающие на меня ни смотрели. Стыдно не выглядеть фриком, а бояться открыто исповедовать свою веру.

Бабушке было чуждо распространенное инфантильное представление о Боге как о страховом полисе от неприятностей: мол, покрестить ребеночка надо, чтобы не болел, а обвенчаться – чтоб муж не загулял и не запил. Она была мудрым взрослым человеком и понимала, что никто не избежит своей меры скорбей. Вера не гарантирует, что близкие будут живы и здоровы, что на твоем веку не случится большой войны или голода (дед с бабушкой и первенцем в 1921-м бежали от страшного голода в Поволжье на юг, так и спаслись).


Continue reading →