Родился отец Симеон (Желнин Василий Иванович) в деревне Яковлевской Островского уезда Псковской губернии в 1869 году, 1 марта, от родителей Иоанна и Наталии, крещен в погосте Вехнево, во святом крещении назван Василием. Родители были верующими и богобоязненными и воспитывали младенца в страхе Божием, в повиновении и послушании родителям.

Однажды наместник при разговоре со мной (это было в конце его земной жизни) сказал мне: «Я скоро умру, в день Пасхи, но не дома; а когда меня привезут и будут брать мое тело, то на один час будет от моего тела запах тления, а когда внесут в пещеры, то запах прекратится». Так в действительности исполнилось его предсказание. На Страстной неделе о. Мефодий был вызван в Питер, в Святейший Синод, там он заболел и умер в первый день Пасхи; и все, что он сказал о себе, все исполнилось в точности. Когда гроб ввезли в Печоры, тление прекратилось, а когда внесли в монастырь и в церковь, то от тела было благоухание. Когда он говорил о смерти, то упомянул, почему на время от тела его будет запах тления. «Это, — говорил, — потому будет, что люди меня везде хвалят, вот Господь и захотел смирить меня этим запахом по смерти, чтобы я не превозносился».

Отец Мефодий похоронен в пещерах монастыря, где и его сестра схимонахиня Анна.

После смерти о. Мефодия меня перевели из настоятельского дома под трапезную, около ворот, я был в то время иеродиаконом.

Псковской епархией управлял архиепископ Арсений, впоследствии митрополит Новгородский, который иногда приезжал в монастырь для служения и по другим делам. Однажды, проходя мимо моей кельи, заметил в окнах цветы и занавеси и спрашивает сопровождающих его иеромонахов: «Кто это живет здесь?» Ему говорят: «Отец Вассиан, иеродиакон». — «Этот не по-монашески живет, позовите его сюда». Я подхожу, весь трясусь, и бух ему в ноги: «Простите, Ваше Преосвященство!» Он говорит: «Ты, как красная девица, живешь, а не как монах!» — «Простите, люблю цветы я как создание Божие и чистоту». А потом, наедине, и говорит: «Молодец, так и живи! Лучше в чистоте, чем в грязи!»

Прожив несколько лет в чине иеродиакона, я был посвящен в иеромонахи, после чего вскоре был назначен в Псков, в Снетогорский монастырь, в качестве эконома для восстановления монастырского хозяйства. Прожив там четыре года, вплоть до революции, при епископе Евсевии вернулся обратно в обитель свою, будучи сорока шести лет. Пробыл несколько времени в монастыре, назначают меня в другое имение монастырское — Мустощево, от монастыря 25 километров в сторону Латвии. В этом имении пришлось пробыть несколько лет. Было очень много трудностей, из лаптей не вылезал. Нужно было восстанавливать почти вновь все хозяйство. Первым долгом нужно было храм выстроить во имя Иоанна, Крестителя Господня, церковный дом, хозяйственные постройки, сараи, скотный двор и прочее. Наладить землепашество, чтобы оно давало какую-то пользу монастырю. На это потребовалось много лет. Когда дело пошло на лад, возвратился я в монастырь. Начальство хотело возложить на меня большое бремя послушания — поставить наместником монастыря. Видя, что это послушание мне не под силу, стал отказываться; да к тому еще я очень устал, и на этом основании стал просить схиму, в чем мне в первый раз отказали и все настаивали, чтобы я принял наместничество. Но я наотрез отказался еще ввиду внутреннего внушения принять схиму; на это упорно не соглашался епископ Иоанн (Булин), но, наконец, все же согласился и разрешил постричь меня с именем Симеона, в память Симеона Богоприимца (3/16 февраля), и перевел меня в келью рядом с храмом Успения Божией Матери, куда привел сам и сказал: «Вот тебе келья, здесь и умрешь».

В действительности эта келья представляла нечто ужасное: грязная, мрачная, сырая, темная, стены мокрые, воздух сырой. Одна комната с одним оконцем, размером 3 на 5 метров, с длинным темным коридором в 10 метров. Стены голые, песчаные.

Много пришлось приложить трудов, чтобы придать ей вид жилого помещения. Крыша дырявая, сырость попадала на потолок, а с потолка в келью. Пришлось установить три печки, провести трубы вдоль коридора, чтобы осушить, отштукатурить, побелить, и все это почти своими руками. С Божией помощью все это проделал и смирился. Но это еще не все.

Враг рода человеческого не оставляет в покое человека, а в особенности тех, которые решились последовать Христу, решились идти Его крестным путем. По прибытии в новую келью, в которую меня привел настоятель и где мне пришлось ночевать первую ночь одному, приступили ко мне злые духи, которых стала полна келья. Жуткие такие, я их раньше никогда не видел и страшно испугался, и не знал, что и делать. А они начали рычать, дергать меня, гнать. Кричат: «Зачем ты сюда пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить» — и тому подобное. Я закрыл свое лицо руками, чтобы их не видеть, а сам трясся от страха, да только говорил: «Господи, приими дух мой». Думал, что я не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься. А во втором часу они скрылись, но я не мог уже уснуть. Такие страхи продолжались много раз, но мне уже не так были страшны, при помощи Божией, как в первое время, и я уже научился отражать их силою креста и молитвы.

Вот так и дожил до конца моей жизни в этой келье по благословению епископа Иоанна.

Труден путь монашеский, но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам подвигоположник наш, Господь Иисус Христос. При помощи Его Всесвятого Духа все возможно победить, перенести, претерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного нам, неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном.

Преподобный Симеон (Желнин)

Печатается по книге «Старец Симеон», изданной в Сретенском монастыре в 1995 году

31 марта 2003 г.

Продолжение:

https://pravoslavie.ru/1459.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *